Авторизация
 
  • 17:47 – Яркие кадры: Ударные вертолеты Ми-35 ВКС РФ наносят град ударов, прикрывая наступление Армии Сирии у базы боевиков США 
  • 17:47 – Число погибших мирных жителей в Донбассе за год выросло на 120%, — ОБСЕ 
  • 17:47 – Первое фото: Владимир Путин приложился к мощам Святителя Николая — эксклюзив РВ 
  • 17:46 – "Ничего личного" - РЖД отказываются перевозить грузы в латвийские порты 

Все Политика Общество Преступность Происшествия Катастрофы Конфликты Архив 30 июня 2014 Товарищи по несчастью

54.224.5.186

Активизация суннитских радикалов на Ближнем Востоке заставляет США сближаться с Ираном



Все Политика Общество Преступность Происшествия Катастрофы Конфликты  Архив 30 июня 2014 Товарищи по несчастью


Граффити на стене бывшего посольства США в Тегеране, 25 сентября 2013 года

Действия суннитских боевиков в Ираке сблизили позиции США и Иран: ни Вашингтон, ни Тегеран не заинтересованы в свержении нынешнего багдадского режима. Однако хотя после избрания Хасана Роухани президентом Исламской Республики тональность американо-иранского диалога стала значительно более спокойной, к настоящей перезагрузке отношений не готова ни та, ни другая страна.


«Мы открыты для любых конструктивных процессов, которые могут свести к минимуму насилие, сохранить Ирак, его территориальную целостность, и выявить присутствие иноземных террористических сил, разрывающих страну. Я не исключаю ничего, что могло бы быть конструктивным решением для достижения стабильности в Ираке», - так глава Госдепа Джон Керри ответил на вопрос, готовы ли США сотрудничать с Ираном для урегулирования ситуации в Ираке.


Ранее президент Исламской Республики Хасан Роухани заявил, что допускает возможность совместной с американцами борьбы против боевиков «Исламского государства Ирака и Леванта». «Это можно будет обдумать, если мы увидим, что Соединенные Штаты выступают против террористических группировок в Ираке», — сказал он.


Между тем, еще совсем недавно сложно было представить, что кто-либо из американских или иранских официальных лиц сделает подобное заявление. Отношения США и Ирана на протяжении нескольких десятилетий были не просто сложными, а по-настоящему враждебными.


«Шах ушел, имам пришел!»

В канун нового 1977 года президент США Джимми Картер посетил Иран. Во дворце Саадабад он поднял тост за Мохаммеда Реза Пехлеви, который сделал «Иран островом стабильности в одном из наиболее проблемных регионов мира». Картер добавил, что иранский правитель полностью заслужил «уважение, восхищение и любовь, которыми народ осыпал его». Но 16 января 1978 г. «царь царей», «солнце Ариев» (таковы были официальные титулы правителя Ирана) бежал из страны, спасаясь от революции. А через две недели в Иран из ссылки вернулся аятолла Рухолла Хомейни, которого восторженная толпа встретила криками «Шах ушел, имам пришел!»


Если бы не переворот, превративший Иран в теократию, Тегеран, наряду с Израилем и Турцией сегодня был бы ключевым союзником Вашингтона на Ближнем Востоке. Однако исламская революция во многом проходила под антиамериканскими лозунгами. А захват американского посольства в Тегеране в ноябре 1979 г. превратил Иран из близкого партнера в одного из главных врагов.
«Для США это стало тяжелейшей травмой: и сам захват, и то, что американские граждане находились в заложниках на протяжении года, и то, что операция по их спасению оказалось провальной. Все это воспринимается, как страшный позор и национальное унижение», - уверен председатель Совета по внешней и оборонной политике (СВОП) Федор Лукьянов.



Дипломатические отношения между странами были разорваны. И, в итоге, не только сама Исламская Республика, но и почти весь шиитский мир, ориентирующийся на Тегеран, оказались с Америкой по разные стороны баррикад. В сложившейся ситуации Соединенные Штаты стали укреплять связи с региональными соперниками Ирана, которые исповедуют ислам суннитского толка. Примером близких отношений политических элит США и монархий Персидского залива может служить семейство Бушей, представители которого не только становились американскими президентами, но и известны связями с саудитами.


Однако со временем диалог Вашингтона и суннитских королевств все чаще омрачался действиями исламских радикалов. Достаточно сказать, что из 19 террористов, устроивших атаку 11 сентября, 15 были поддаными Саудовской Аравии. В итоге, сегодня однозначная ставка на суннитов, воспринимается частью экспертного сообщества, как слабость американской внешней политики.


Среди аналитиков есть те, кто считают, что США стоило бы совершить в отношении Ирана такой же резкий разворот, какой при Никсоне был осуществлен в отношениях с КНР. Они полагают, что в перспективе Тегеран – более надежный союзник Вашингтона, чем какая-либо из монархий Персидского залива. В качестве аргумента при этом указывается, что, во-первых, суннитские режимы радикализуются, во-вторых, судьба их неизвестна – непонятно не падут ли они, как это случилось со светскими правителями Ближнего Востока во время «арабской весны».


Предпосылки разрядки

В недавнем прошлом серьезным раздражителем в диалоге Вашингтона и Тегерана был президент Исламской Республики Махмуд Ахмадинежад. Этот политик прославился резкими высказываниями в адрес ключевого союзника Вашингтона на Ближнем Востоке — Израиля. Ахмадинежад не только отрицал Холокост, но и утверждал, что само еврейское государство «нужно стереть, смести с карты мира». И это при том, что после исламской революции в Иране за США закрепилось прозвище «Большой сатана», а за Израилем — «Маленький сатана».



Отягощающим фактором служила и ядерная программа Тегерана. Хотя власти республики утверждали, что она носит сугубо мирный характер, на Западе этим словам не очень-то верили. С особой тревогой за развитием программы следили израильтяне. Неудивительно, что каждое убийство иранского физика-ядерщика (а они случаются регулярно) приписывают израильским спецслужбам. Европа и США предпочитали действовать менее радикальными методами – вводя санкции. Они включали запрет на экспорт иранской нефти и поставки Тегерану импортных комплектующих. Кроме того, была заблокирована трансакция банков с иранскими контрагентами, а иранские счета в западных банках были заморожены.


Ситуация несколько изменилась лишь после того, как полномочия от одиозного Ахмадинежада перешли умеренному Хасану Роухани. Во многом его победа в президентской гонке была обусловлена усталостью простых иранцев от западных санкций. Хотя предпринятые ЕС и США меры не сокрушили экономику Исламской Республики, заметный ущерб они ей нанесли. Как следует из опубликованного в апреле доклада МВФ, объем ВВП Ирана после введения нефтяного эмбарго в конце 2011 года сократился за год на шесть процентов, в прошлом году падение составило еще два с половиной процента. Доходы от экспорта энергоресурсов упали со 118,2 миллиарда долларов в 2011 году до 62,9 миллиарда в 2012-ом. При этом национальная валюта Ирана, риал, обесценилась на 80 процентов.


Надежды на улучшение ситуации граждане связали с приходом к власти Роухани. И он не подвел избирателей. Спустя считанные недели после вступления Роухани в должность состоялся первый с 1979 года прямой контакт президентов США и Ирана: Роухани и Обама 15 минут говорили по телефону. А вскоре и на буксовавших долгие годы переговорах по ядерной программе Исламской Республики был достигнут прогресс. Вслед за этим последовало объявление о смягчении санкционного режима в отношении Тегерана.


Энергетическая сверхдержава?

Все это породило слухи о том, что вскоре мировой рынок углеводородов ждут серьезные изменения. Сторонники теории заговоров даже предположили, что США решили помириться с Ираном, чтобы подорвать позиции России. Однако реальной основы эти утверждения не имеют, уверен старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Владимир Сажин. По его словам, если с Ирана снимут санкции, серьезно на рынке нефти это не скажется. Даже в лучшие свои времена (в 2012 году) Иран производил 4,2 миллиона баррелей нефти в сутки и половину от этого объема экспортировал. «По подсчетам специалистов, больше 4,5 миллионов баррелей в сутки Иран производить сейчас не может. Нефтяная промышленность Ирана нуждается в серьезнейшей модернизации. Ее стоимость составит от 300 до 450 миллиардов долларов! Без этих вложений серьезно увеличить производство нефти не удастся», — утверждает Сажин.



Сейчас Иран производит 160 миллиардов кубометров газа в год. 10 миллиардов продает в Турцию. Остальные объемы в основном потребляет сам. При этом семь миллиардов Иран получает из Туркмении. Поэтому сразу после отмены санкций изменить расклад сил на рынке голубого топлива иранцы не смогут. «Конечно, после снятия ограничений в Исламскую Республику хлынут инвестиции. Вкладываться в развитие нефтегазовой отрасли Ирана начнут транснациональные энергетические компании. Эти средства помогут стране модернизировать инфраструктуру и увеличить экспорт углеводородов. Но произойдет это примерно через 10 лет», — считает Сажин.


Совпадение интересов

Поводом для дальнейшего сближения США и Ирана стали недавние события в Ираке. Неожиданным образом интересы Вашингтона и Тегерана в этой стране совпали: никто из них не хочет краха существующего сейчас в Багдаде режима. При этом, как Иран, так и Штаты настроены против суннитских радикалов.


Но представить совместные действия Вашингтона и Тегерана в Ираке невозможно. Иранцы сегодня и так, без всякой американской помощи, вовлечены в войну с суннитскими боевиками. Ходят даже слухи, что обороной Багдада, если до этого дойдет, будет руководить иранский генерал. Американцы с этим смирились. Хотя казалось бы не для того они свергали Саддама Хусейна, чтобы в Ираке командовали представители Исламской Республики. Если проблему суннитской угрозы в Ираке удастся решить, то в дальнейшем столь очевидно интересы Вашингтона и Тегерана совпадать не будут.


Если же Ирак целиком будет охвачен конфессиональной войной, то, в конце концов, скорее всего, окажется, что Иран и США находятся по разную сторону линии фронта. Потому что поддерживать шиитское большинство против суннитов США не смогут, поскольку у них по-прежнему очень тесные связи с Саудовской Аравией и другими суннитскими странами Персидского залива.


Союзники недовольны

Старые союзники Вашингтона от его заигрываний с Тегераном не в восторге. Да и в целом диалог с ними в последнее время стал заметно более сдержанным. Для Саудовской Аравии Иран – едва ли не главный враг. Попытки американцев наладить контакт с Тегераном, саудиты восприняли, как предательство. К тому же в минувшем году суннитские монархии крайне болезненно восприняли отказ США атаковать Сирию. Когда Обама уже фактически пообещал нанести удар по Дамаску, а потом «включил задний ход», Доха и Эр-Рияд посчитали себя обманутыми. В итоге они стали сильно сомневаться, что США, по крайней мере, при президенте Обаме — это надежный партнер, на которого можно полагаться.


Другой ключевой союзник США на Ближнем Востоке – Израиль – тоже без всякой радости следит за переговорами Вашингтона и Тегерана. Большинство израильских политиков уверены, что Ирану доверять нельзя. И неважно, кто возглавляет это государство — резкий Ахмадинежад или благодушный Роухани.


При этом личные отношения израильского и американского руководства довольно натянутые. Иллюстрацией этого служит казус, случившийся в 2011 году на саммите в Каннах. Тогда благодаря не выключенному микрофону журналисты услышали обмен репликами между Обамой и Николя Саркози. «Я больше не могу его видеть, он лжец», — сказал тогдашний французский лидер по поводу Нетаньяху. «Если тебе он так надоел, то представь насколько он достал меня! Ведь мне приходится иметь с ним дело ежедневно», — ответил Обама. А в январе этого года разразился новый скандал: в СМИ попало высказывание министра обороны Израиля Моше Яалона, назвавшего Госсекретаря Джона Керри «наивным и надоедливым».


Пределы доверия

Есть один очень важный нюанс: в Иране президент не является главой государства. Скорее он возглавляет власть исполнительную. А верховная власть сосредоточена в руках духовного лидера — великого аятоллы Али Хаменеи. Его позиция остается прежней и весьма жесткой: он уверен, что США Ирану не друг и доверять им нельзя.


При этом политическая система Ирана выстроена таким образом, что человек, находящийся в оппозиции духовному лидеру президентом стать не может. Существует система фильтров, не позволяющая «негодящимся» политикам получить статус кандидата в президенты. Иначе говоря, участие в выборах могут принимать люди с разными взглядами, но при этом все они одобрены духовным лидером. Так что попытки Роухани улучшить отношения с США не идут вразрез с политикой Хоменеи. Духовный лидер благословил президента на это.


Но это не значит, что Тегеран готов стать союзником Вашингтона. От вражды к тесному партнерству разворот, по крайней мере, в сколь-либо обозримой перспективе не произойдет. США считают, что в любом союзе они должны быть главными, а Иран в подчиненном положении находиться не готов.


В Штатах идея «иранского разворота» особой популярностью не пользуется. Из конгрессменов открыто в пользу изменения подхода к Тегерану открыто никто не высказывался. В целом, если у этой концепции и есть сторонники, то скорее это демократы. «Республиканцы же по-прежнему считают, что Иран — это не просто враг, это концентрированное зло. А значит и сделки с ним невозможны. Во-вторых, в конгрессе сильны позиции и израильского, и саудовского лобби. Они влияют на процесс принятия решений. То есть, если даже Обама захочет заключить с Ираном какую-то сделку, то совсем не факт, что ее удастся ратифицировать в Конгрессе. Сейчас, в то время, как Госдеп ведет с Ираном переговоры о снятии санкций, Конгресс норовит ввести против него новые санкции», — утверждает Лукьянов.


Начать сегодня перезагрузку с Тегераном может лишь очень сильный американский лидер, которого на родине никто не заподозрит в слабости. Обаму же и так регулярно критикуют за то, что он, как полагают «ястребы», слишком мягок с врагами США. Поэтому вряд ли ему удастся перезагрузить отношения с Тегераном, подобно тому, как Ричард Никсон перезагрузил отношения США и Китая в 1971 году.



Артем Кобзев


Смотрите также

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

КОММЕНТАРИИ:

Новости партнеров
  • Читаемое
  • Сегодня
  • Комментируют