Авторизация
 
  • 07:36 – Элен Каминская решила изменить тактику общения с Андреем Назаровым 
  • 07:36 – Юлия Салибекова представила свою квартиру за 3 миллиона рублей 
  • 07:36 – Андрей Черкасов представил свою новую девушку. Фото 
  • 07:10 – Новороссия сегодня 2016, новости от 11.12.2016: ситуация в Донбассе, обзор военных действий, сводки ополчения Новороссии сегодня, 11 декабря 

Все Политика Общество Преступность Происшествия Катастрофы Конфликты Архив 30 июня 2014 Товарищи по несчастью

54.197.150.143

Активизация суннитских радикалов на Ближнем Востоке заставляет США сближаться с Ираном



Все Политика Общество Преступность Происшествия Катастрофы Конфликты  Архив 30 июня 2014 Товарищи по несчастью


Граффити на стене бывшего посольства США в Тегеране, 25 сентября 2013 года

Действия суннитских боевиков в Ираке сблизили позиции США и Иран: ни Вашингтон, ни Тегеран не заинтересованы в свержении нынешнего багдадского режима. Однако хотя после избрания Хасана Роухани президентом Исламской Республики тональность американо-иранского диалога стала значительно более спокойной, к настоящей перезагрузке отношений не готова ни та, ни другая страна.


«Мы открыты для любых конструктивных процессов, которые могут свести к минимуму насилие, сохранить Ирак, его территориальную целостность, и выявить присутствие иноземных террористических сил, разрывающих страну. Я не исключаю ничего, что могло бы быть конструктивным решением для достижения стабильности в Ираке», - так глава Госдепа Джон Керри ответил на вопрос, готовы ли США сотрудничать с Ираном для урегулирования ситуации в Ираке.


Ранее президент Исламской Республики Хасан Роухани заявил, что допускает возможность совместной с американцами борьбы против боевиков «Исламского государства Ирака и Леванта». «Это можно будет обдумать, если мы увидим, что Соединенные Штаты выступают против террористических группировок в Ираке», — сказал он.


Между тем, еще совсем недавно сложно было представить, что кто-либо из американских или иранских официальных лиц сделает подобное заявление. Отношения США и Ирана на протяжении нескольких десятилетий были не просто сложными, а по-настоящему враждебными.


«Шах ушел, имам пришел!»

В канун нового 1977 года президент США Джимми Картер посетил Иран. Во дворце Саадабад он поднял тост за Мохаммеда Реза Пехлеви, который сделал «Иран островом стабильности в одном из наиболее проблемных регионов мира». Картер добавил, что иранский правитель полностью заслужил «уважение, восхищение и любовь, которыми народ осыпал его». Но 16 января 1978 г. «царь царей», «солнце Ариев» (таковы были официальные титулы правителя Ирана) бежал из страны, спасаясь от революции. А через две недели в Иран из ссылки вернулся аятолла Рухолла Хомейни, которого восторженная толпа встретила криками «Шах ушел, имам пришел!»


Если бы не переворот, превративший Иран в теократию, Тегеран, наряду с Израилем и Турцией сегодня был бы ключевым союзником Вашингтона на Ближнем Востоке. Однако исламская революция во многом проходила под антиамериканскими лозунгами. А захват американского посольства в Тегеране в ноябре 1979 г. превратил Иран из близкого партнера в одного из главных врагов.
«Для США это стало тяжелейшей травмой: и сам захват, и то, что американские граждане находились в заложниках на протяжении года, и то, что операция по их спасению оказалось провальной. Все это воспринимается, как страшный позор и национальное унижение», - уверен председатель Совета по внешней и оборонной политике (СВОП) Федор Лукьянов.



Дипломатические отношения между странами были разорваны. И, в итоге, не только сама Исламская Республика, но и почти весь шиитский мир, ориентирующийся на Тегеран, оказались с Америкой по разные стороны баррикад. В сложившейся ситуации Соединенные Штаты стали укреплять связи с региональными соперниками Ирана, которые исповедуют ислам суннитского толка. Примером близких отношений политических элит США и монархий Персидского залива может служить семейство Бушей, представители которого не только становились американскими президентами, но и известны связями с саудитами.


Однако со временем диалог Вашингтона и суннитских королевств все чаще омрачался действиями исламских радикалов. Достаточно сказать, что из 19 террористов, устроивших атаку 11 сентября, 15 были поддаными Саудовской Аравии. В итоге, сегодня однозначная ставка на суннитов, воспринимается частью экспертного сообщества, как слабость американской внешней политики.


Среди аналитиков есть те, кто считают, что США стоило бы совершить в отношении Ирана такой же резкий разворот, какой при Никсоне был осуществлен в отношениях с КНР. Они полагают, что в перспективе Тегеран – более надежный союзник Вашингтона, чем какая-либо из монархий Персидского залива. В качестве аргумента при этом указывается, что, во-первых, суннитские режимы радикализуются, во-вторых, судьба их неизвестна – непонятно не падут ли они, как это случилось со светскими правителями Ближнего Востока во время «арабской весны».


Предпосылки разрядки

В недавнем прошлом серьезным раздражителем в диалоге Вашингтона и Тегерана был президент Исламской Республики Махмуд Ахмадинежад. Этот политик прославился резкими высказываниями в адрес ключевого союзника Вашингтона на Ближнем Востоке — Израиля. Ахмадинежад не только отрицал Холокост, но и утверждал, что само еврейское государство «нужно стереть, смести с карты мира». И это при том, что после исламской революции в Иране за США закрепилось прозвище «Большой сатана», а за Израилем — «Маленький сатана».



Отягощающим фактором служила и ядерная программа Тегерана. Хотя власти республики утверждали, что она носит сугубо мирный характер, на Западе этим словам не очень-то верили. С особой тревогой за развитием программы следили израильтяне. Неудивительно, что каждое убийство иранского физика-ядерщика (а они случаются регулярно) приписывают израильским спецслужбам. Европа и США предпочитали действовать менее радикальными методами – вводя санкции. Они включали запрет на экспорт иранской нефти и поставки Тегерану импортных комплектующих. Кроме того, была заблокирована трансакция банков с иранскими контрагентами, а иранские счета в западных банках были заморожены.


Ситуация несколько изменилась лишь после того, как полномочия от одиозного Ахмадинежада перешли умеренному Хасану Роухани. Во многом его победа в президентской гонке была обусловлена усталостью простых иранцев от западных санкций. Хотя предпринятые ЕС и США меры не сокрушили экономику Исламской Республики, заметный ущерб они ей нанесли. Как следует из опубликованного в апреле доклада МВФ, объем ВВП Ирана после введения нефтяного эмбарго в конце 2011 года сократился за год на шесть процентов, в прошлом году падение составило еще два с половиной процента. Доходы от экспорта энергоресурсов упали со 118,2 миллиарда долларов в 2011 году до 62,9 миллиарда в 2012-ом. При этом национальная валюта Ирана, риал, обесценилась на 80 процентов.


Надежды на улучшение ситуации граждане связали с приходом к власти Роухани. И он не подвел избирателей. Спустя считанные недели после вступления Роухани в должность состоялся первый с 1979 года прямой контакт президентов США и Ирана: Роухани и Обама 15 минут говорили по телефону. А вскоре и на буксовавших долгие годы переговорах по ядерной программе Исламской Республики был достигнут прогресс. Вслед за этим последовало объявление о смягчении санкционного режима в отношении Тегерана.


Энергетическая сверхдержава?

Все это породило слухи о том, что вскоре мировой рынок углеводородов ждут серьезные изменения. Сторонники теории заговоров даже предположили, что США решили помириться с Ираном, чтобы подорвать позиции России. Однако реальной основы эти утверждения не имеют, уверен старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Владимир Сажин. По его словам, если с Ирана снимут санкции, серьезно на рынке нефти это не скажется. Даже в лучшие свои времена (в 2012 году) Иран производил 4,2 миллиона баррелей нефти в сутки и половину от этого объема экспортировал. «По подсчетам специалистов, больше 4,5 миллионов баррелей в сутки Иран производить сейчас не может. Нефтяная промышленность Ирана нуждается в серьезнейшей модернизации. Ее стоимость составит от 300 до 450 миллиардов долларов! Без этих вложений серьезно увеличить производство нефти не удастся», — утверждает Сажин.



Сейчас Иран производит 160 миллиардов кубометров газа в год. 10 миллиардов продает в Турцию. Остальные объемы в основном потребляет сам. При этом семь миллиардов Иран получает из Туркмении. Поэтому сразу после отмены санкций изменить расклад сил на рынке голубого топлива иранцы не смогут. «Конечно, после снятия ограничений в Исламскую Республику хлынут инвестиции. Вкладываться в развитие нефтегазовой отрасли Ирана начнут транснациональные энергетические компании. Эти средства помогут стране модернизировать инфраструктуру и увеличить экспорт углеводородов. Но произойдет это примерно через 10 лет», — считает Сажин.


Совпадение интересов

Поводом для дальнейшего сближения США и Ирана стали недавние события в Ираке. Неожиданным образом интересы Вашингтона и Тегерана в этой стране совпали: никто из них не хочет краха существующего сейчас в Багдаде режима. При этом, как Иран, так и Штаты настроены против суннитских радикалов.


Но представить совместные действия Вашингтона и Тегерана в Ираке невозможно. Иранцы сегодня и так, без всякой американской помощи, вовлечены в войну с суннитскими боевиками. Ходят даже слухи, что обороной Багдада, если до этого дойдет, будет руководить иранский генерал. Американцы с этим смирились. Хотя казалось бы не для того они свергали Саддама Хусейна, чтобы в Ираке командовали представители Исламской Республики. Если проблему суннитской угрозы в Ираке удастся решить, то в дальнейшем столь очевидно интересы Вашингтона и Тегерана совпадать не будут.


Если же Ирак целиком будет охвачен конфессиональной войной, то, в конце концов, скорее всего, окажется, что Иран и США находятся по разную сторону линии фронта. Потому что поддерживать шиитское большинство против суннитов США не смогут, поскольку у них по-прежнему очень тесные связи с Саудовской Аравией и другими суннитскими странами Персидского залива.


Союзники недовольны

Старые союзники Вашингтона от его заигрываний с Тегераном не в восторге. Да и в целом диалог с ними в последнее время стал заметно более сдержанным. Для Саудовской Аравии Иран – едва ли не главный враг. Попытки американцев наладить контакт с Тегераном, саудиты восприняли, как предательство. К тому же в минувшем году суннитские монархии крайне болезненно восприняли отказ США атаковать Сирию. Когда Обама уже фактически пообещал нанести удар по Дамаску, а потом «включил задний ход», Доха и Эр-Рияд посчитали себя обманутыми. В итоге они стали сильно сомневаться, что США, по крайней мере, при президенте Обаме — это надежный партнер, на которого можно полагаться.


Другой ключевой союзник США на Ближнем Востоке – Израиль – тоже без всякой радости следит за переговорами Вашингтона и Тегерана. Большинство израильских политиков уверены, что Ирану доверять нельзя. И неважно, кто возглавляет это государство — резкий Ахмадинежад или благодушный Роухани.


При этом личные отношения израильского и американского руководства довольно натянутые. Иллюстрацией этого служит казус, случившийся в 2011 году на саммите в Каннах. Тогда благодаря не выключенному микрофону журналисты услышали обмен репликами между Обамой и Николя Саркози. «Я больше не могу его видеть, он лжец», — сказал тогдашний французский лидер по поводу Нетаньяху. «Если тебе он так надоел, то представь насколько он достал меня! Ведь мне приходится иметь с ним дело ежедневно», — ответил Обама. А в январе этого года разразился новый скандал: в СМИ попало высказывание министра обороны Израиля Моше Яалона, назвавшего Госсекретаря Джона Керри «наивным и надоедливым».


Пределы доверия

Есть один очень важный нюанс: в Иране президент не является главой государства. Скорее он возглавляет власть исполнительную. А верховная власть сосредоточена в руках духовного лидера — великого аятоллы Али Хаменеи. Его позиция остается прежней и весьма жесткой: он уверен, что США Ирану не друг и доверять им нельзя.


При этом политическая система Ирана выстроена таким образом, что человек, находящийся в оппозиции духовному лидеру президентом стать не может. Существует система фильтров, не позволяющая «негодящимся» политикам получить статус кандидата в президенты. Иначе говоря, участие в выборах могут принимать люди с разными взглядами, но при этом все они одобрены духовным лидером. Так что попытки Роухани улучшить отношения с США не идут вразрез с политикой Хоменеи. Духовный лидер благословил президента на это.


Но это не значит, что Тегеран готов стать союзником Вашингтона. От вражды к тесному партнерству разворот, по крайней мере, в сколь-либо обозримой перспективе не произойдет. США считают, что в любом союзе они должны быть главными, а Иран в подчиненном положении находиться не готов.


В Штатах идея «иранского разворота» особой популярностью не пользуется. Из конгрессменов открыто в пользу изменения подхода к Тегерану открыто никто не высказывался. В целом, если у этой концепции и есть сторонники, то скорее это демократы. «Республиканцы же по-прежнему считают, что Иран — это не просто враг, это концентрированное зло. А значит и сделки с ним невозможны. Во-вторых, в конгрессе сильны позиции и израильского, и саудовского лобби. Они влияют на процесс принятия решений. То есть, если даже Обама захочет заключить с Ираном какую-то сделку, то совсем не факт, что ее удастся ратифицировать в Конгрессе. Сейчас, в то время, как Госдеп ведет с Ираном переговоры о снятии санкций, Конгресс норовит ввести против него новые санкции», — утверждает Лукьянов.


Начать сегодня перезагрузку с Тегераном может лишь очень сильный американский лидер, которого на родине никто не заподозрит в слабости. Обаму же и так регулярно критикуют за то, что он, как полагают «ястребы», слишком мягок с врагами США. Поэтому вряд ли ему удастся перезагрузить отношения с Тегераном, подобно тому, как Ричард Никсон перезагрузил отношения США и Китая в 1971 году.



Артем Кобзев


Смотрите также

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

КОММЕНТАРИИ:

Новости партнеров
  • Читаемое
  • Сегодня
  • Комментируют