Авторизация
 
  • 18:16 – Дом2 новости и слухи сегодня: Иванов предложил Гозиас руку и сердце, Бузову поддержал папа, кино и сплетни на проекте 
  • 18:16 – Биатлон новости сегодня: гонки преследования 4 декабря, результаты, смотреть онлайн 
  • 18:15 – Один за всех: смотреть выпуск онлайн (эфир от 04.12.2016) 
  • 18:15 – Биатлон Гонка преследования мужчины 04.12.2016: результаты, кто победил, смотреть онлайн 

Договориться нельзя отнять

54.159.202.12

Дети — разменная монета в судебных конфликтах родителей



Договориться нельзя отнять

Россия впервые применила Гаагскую конвенцию «О юрисдикции с целью защиты детей» 1996 года. В ходе исполнения решений суда Лондона и Мосгорсуда двое детей были отобраны у их отца, гражданина Германии и РФ, и переданы матери, гражданке США, проживающей в Англии. Дети все чаще становятся предметом шантажа. Медиация в семейных спорах вряд ли достижима в России в ближайшее время, считают юристы.


Еще 11 сентября 2013 года Московский городской суд признал справедливым требование Верховного суда Соединенного Королевства (Supreme Court of the United Kingdom) о возвращении Даниела и Йонатана, детей Ильи и Рашель Нейштадт, в Англию. Это был первый случай применения юридических процедур, предусмотренных Гаагской конвенцией «О юрисдикции с целью защиты детей»1996 года и для России, и для Великобритании. Однако сначала Илья Нейштадт обжаловал решение Мосгорсуда, правда, безуспешно, а потом судебные приставы не смогли найти Нейштадтов. Только в конце июня нынешнего года, как выяснил корреспондент «Ленты.ру», детей удалось обнаружить в квартире в Коптево и выполнить решение суда. Начальник отдела организации исполнительного производства Управления ФССП по Москве Светлана Копылова сообщила, что приставы сработали «грамотно и профессионально»: «В течение полугода мы разыскивали ответчика, когда детей нашли, судом было принято решение о вскрытии квартиры. Мы привлекли к мероприятию органы опеки, психолога и участкового. Конечно, дети были напуганы ситуацией, любой бы испугался. Но психолог поговорил с ними, и только после того как дети успокоились, их повезли к маме».


История Ильи и Рашель тянется уже несколько лет: супруги расстались еще в 2011 году по инициативе жены. Восьмилетний Даниель и шестилетний Йонатан имеют гражданство США и России, а младший сын Миир (ему 2,5 года, и он живет с мамой) также еще и гражданин Германии. Последние несколько лет семья жила в Лондоне. Английский суд в ходе бракоразводного процесса принял решение оставить детей с мамой. Илья выехал с детьми в Россию в декабре 2012 года, а уже 1 июня 2013 года Россия ратифицировала Гаагскую конвенцию о юрисдикции, применимом праве, признании, исполнении и сотрудничестве в отношении родительской ответственности и мер по защите детей 1996 года. Согласно ей, дети, если они вывезены одним из родителей в другую страну, должны быть возвращены под юрисдикцию того государства, в котором они проживали, независимо от их гражданства. Именно основываясь на принципах данной конвенции, Лондонский суд принял решение потребовать от России возвращения маленьких Даниеля и Йонатана в Англию, и российский суд подчинился требованиям английских коллег.


Кого назначать виноватым

Стороны конфликта представляют ситуацию по-своему. По словам Ильи Нейштадта, разрыв семьи произошел по инициативе его жены Рашель: «Я хотел воссоединения. Она обвиняла меня в насилии, за рубежом по таким обвинениям легко возбудить дело, но суда не было, потому что не было никаких оснований и доказательств. Я думаю, жена так поступила после того, как была недовольна определением порядка нашего с детьми общения». Илья Нейштадт считает, что детей теперь «полностью изолировали от отца», а сами действия официальных органов по изъятию мальчиков называет кровожадными. «Я пошел за клубникой для детей, а когда вернулся, меня даже не пустили в подъезд, задержали, без объяснений. Дети были дома с бабушкой, ей пришлось открыть дверь, когда приставы начали пилить замок. Мальчики испугались, заплакали, — рассказал Илья корреспонденту «Ленты.ру». — Куда потом их увезли, где они сейчас, я не знаю, у меня нет с ними связи. Я считаю, что детей насильно вырвали из русской культуры, русофобское окружение не хотело, чтобы они жили в России, а ведь в школе в Великобритании над ними смеялись, потому что они плохо знали язык, неважно учились, а здесь старший сын уже побеждал в олимпиадах. В акте органов опеки Мещанского района Москвы от 20 сентября 2013 года говорилось, что условия проживания детей хорошие, а их воспоминания о Великобритании негативные. Мы направляли этот документ Павлу Астахову, но в ответе было сказано, что Россия обязана исполнить международную конвенцию».


«Мосгорсуд не стал вникать в подробности решения суда Великобритании, ориентировался только на конвенцию. Российская Фемида отвернулась от маленьких российских граждан. Илью представляют как тирана, но на самом деле они вдвоем ходили к психологу на курсы, таковы там правила при возникновении семейных конфликтов. Опасным он никогда и никем не был признан, это тенденциозная информация. А линия поведения приставов возмущает. Сейчас мы обжалуем определение Коптевского суда о вскрытии квартиры», — говорит Светлана Пономарева, адвокат Ильи Нейштадта.


Адвокат матери детей Рашель Нейштадт Марина Захарина заявляет, что со стороны отца идет «лавина лжи». По ее словам, Илья Нейштадт был склонен к бурным реакциям, гневу, из-за чего вынужден был даже посещать сеансы психотерапевта, на какой-то период ему было запрещено приближаться к детям. «Рашель ушла от Ильи после жестокого избиения, ушла в женский дом — специальное убежище для жертв семейного насилия в Англии. Она многое прощала, но после того случая решила расстаться с мужем. Однако она понимала, что детям нужен отец и не собиралась препятствовать их встречам, тем более что Илья обещал работать над собой».


По словам Захариной, Рашель разрешила Илье в декабре 2012 года поехать с детьми на каникулы в Россию, и тот уже не вернулся. В феврале 2013 года мать приехала в Россию, по словам адвоката, условия проживания детей были не самыми лучшими. «Мальчики бросились к ней с криками «мамочка!», но рядом все время находился отец, и они смотрели на него — можно ли им отвечать. Встречи тогда удалось добиться только благодаря переговорам через еврейскую общину, и то только в квартире Ильи и в его присутствии. Потом Рашель приезжала еще, мы встречались с той стороной, уговаривали показать детей матери. Предлагали встретиться в Еврейском музее толерантности, но нам отказали», — говорит Марина Захарина. По ее словам, после постановления Мосгорсуда, признавшего решение Лондона, «детей спрятали, с ноября они перестали ходить в школу, гулять их выводили по очереди».


Можно ли договориться

Глава российской службы судебных приставов Артур Парфенчиков не раз обращал внимание на то, что судебным приставам часто трудно соблюдать исполнительный лист по судебным решениям, связанным с разделом детей, это серьезная психологическая работа. В ФССП отмечают, что исполнительное производство, связанное с передачей детей, — всегда проблема. «Дети внушаемы, инициируются скандалы, детей настраивают, малыши привыкают к тому родителю, у которого живут, очень быстро. Конечно, для их психики все происходящее всегда травма. Детей делят и в рядовых семьях, и в известных. Хотелось бы, чтобы родители решали между собой такие вопросы мирно, но такое происходит редко», — говорит Светлана Копылова.


Адвокаты Рашель и Ильи Нейштадт считают, что в их истории попытки родителей найти общий язык были — но остались безуспешными. Причем каждая сторона винит другую в отсутствии желания диалога. «Я хотела в любом формате найти компромисс с Рашель, предлагала ее защите — давайте поговорим, но нет», — говорит Светлана Пономарева, адвокат Ильи Нейштадта. «Нам не удалось договориться, — утверждает, в свою очередь, адвокат матери детей Марина Захарина. — Та сторона предлагала Рашели переехать в Россию, но она лишь говорит по-русски, не пишет. Как она будет тут жить? Это заведомо неприемлемое предложение. Такое ощущение, что Илья, манипулируя детьми, хотел вернуть Рашель. Мы предлагали иное: никаких препятствий во встречах детей с отцом, но чтобы дети были возвращены матери. Дети были в списках Интерпола, в случае мирного разрешения конфликта их поиски были бы прекращены и все претензии к Илье сняты. Но с нашим предложением не согласились».


В практике юристов случаи, подобные истории Нейштадтов, нередки. «Ничего более травматичного, чем дележка детей в ходе судебных процессов, я не знаю. Люди побили уже все горшки и не слышат друг друга. Но если родители любят своих детей и хотят им добра, они должны уметь договариваться. В моей практике были разные случаи. Например, одна мама увезла маленькую дочь во Францию, выйдя замуж за богатого мужчину. Отец остался в России, получив от бывшей жены письмо со словами «ты ее больше не увидишь». Но общими усилиями, и французские юристы, защищавшие мать девочки, тоже в этом участвовали, мы убедили маму. В итоге оба родителя участвовали в жизни ребенка, папа оплачивал поездки дочери в Россию, она приезжала к нему. Сейчас девочке уже 19 лет, и она выросла психологически здоровым, счастливым человеком», — рассказывает Марина Захарина.


В России пытаются развивать медиацию — досудебное разрешение споров, но, по словам юриста Алексея Морозова, специализирующегося на подобных переговорах, чаще результат достигается в бизнес-конфликтах, чем в семейных. «Только 10 процентов досудебных переговоров заканчиваются соглашениями. Чаще мешают обиды, упреки, люди не хотят идти навстречу. Пусть лучше решение суда, хоть и плохое, рассуждают они. Например, был случай, когда чисто математически для супругов досудебное соглашение было более выгодным, но они довели дело до суда и оба проиграли в финансовой стороне дела. Или: у ребенка от первого брака был конфликт с отчимом. Мы пытались примирить эту семью, переговоры возобновлялись несколько раз, но тщетно. В итоге ребенок ушел из семьи к родному отцу», — рассказывает Алексей Морозов. По словам специалиста, пока медиация у нас не работает, к тому же даже с точки зрения исполнительного производства мировое соглашение, заключенное в рамках судебного разбирательства, надежнее, чем просто договоренности, не подтвержденные судом.


В медиации заложена хорошая идея — некое независимое лицо, может быть, не облеченное властью, но имеющее в руках психологические инструменты, вело бы переговоры между родителями, считает адвокат Захарина. «Можно сгладить углы, погасить конфликты. Но объяснить что-то с точки зрения психологии ребенка можно только добросовестному человеку, — говорит она. — Детей нельзя превращать в вещь, прятать в душных квартирах или вывозить в чемоданах. Я думаю, в случаях конфликтных разводов и маме, и папе нужна квалифицированная юридическая и психологическая помощь, чтобы в пылу страстей они не причинили вред своим детям».



Марина Лепина


Смотрите также

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

КОММЕНТАРИИ:

Новости партнеров
  • Читаемое
  • Сегодня
  • Комментируют