Авторизация
 
  • 00:06 – Курс валют на сегодня и завтра, 09 12 2016: доллар и евро, ЦБ РФ 
  • 00:06 – Ким Кардашьян развод 2016: друзья Ким Кардашьян опровергли слухи о ее разводе с Уэстом 
  • 00:06 – Экс на пляже 2 сезон. ВЫПУСК 8 
  • 00:05 – Что надеть на новогодний корпоратив 2017: какие цвета предпочитает Огненный Петух 

«Давай бороться за фридом»

54.159.239.251

«Лента.ру» поговорила с несостоявшимся президентом Молдавии Джоном Оноже



«Давай бороться за фридом»


Джон Оноже

Джона Оноже можно назвать одним из самых ярких персонажей молдавской политики. Выходец из Сьерра-Леоне, бежавший от гражданской войны, приехал в Молдавию в конце 1990-х. Он выучил молдавский язык, получил гражданство и сблизился с местными унионистами (сторонниками слияния Молдавии с Румынией). Оноже проводил пикеты, требуя вывода российских войск из Приднестровья и воссоединения Молдавии с «братской Румынией». Параллельно молдавский (точнее даже сказать, румынский) патриот африканского происхождения выступал против «мафии» и «оккупантов-русофонов». На жизнь он зарабатывает торговлей на рынке. Несколько лет назад Оноже пытался баллотироваться в президенты Молдавии, но успеха не добился.


«Лента.ру»: Джон, вы живете в Молдове более 10 лет. Вы считаете себя молдаванином, румыном?


Джон Оноже. Я думаю, что я бессарабский румын.


Какими языками вы владеете помимо румынского и английского?


Крио (креольский язык на основе английского, используемый в Сьерра-Леоне — здесь и далее прим. «Ленты.ру»). Но я его не использую.


Почему?


Не хочу. Я выучил государственный язык и адаптировался с молдавским народом.


Кому из политиков вы доверяете?


Национально-либеральной партии Виталии Павличенко (националистическая партия, выступающая с унионистских позиций). Гимпу — так себе (лидер Либеральной партии, в прошлом — один из основателей Народного фронта Молдавии, некоторое время исполнял обязанности президента страны). А доверия к Киртоакэ (мэр Кишинева, замглавы Либеральной партии) у меня нет: мэрию контролирует мафия.


Тут есть проблема — русофоны, их дети, которые тут родились, захватили все партии. И они протягивают руки к власти. Они повсюду. И демократическая партия, и либерально-демократическая, и либеральная (партии, входящие в правящую парламентскую коалицию) — да, есть и там.


Мэра Кишинева тоже «русофоны» контролируют?


Эээ... Не знаю. Потому что [Нистор] Грозаву, вице-мэр, не настоящий молдаванин, наверное, наполовину. Я так думаю.


Что вы думаете об экономической ситуации, в которой находится Молдавия?


Экономика очень слабая. Экономика у нас никогда не будет хорошей, потому что везде мафия. Здесь все оккупировано мафией — экономика, политика, торговля. А еще Россия сейчас запретила нам продавать вино. И везде коррупция, везде. Коррупция здесь никогда не кончится. Единственный выход — это покончить с мафией, покончить с оккупацией.


Вы, наверное, хотели попасть в какую-нибудь другую страну, где уровень жизни повыше, чем в Молдове?


Мне обещали, что я попаду в одну из стран Западной Европы. Когда я попал сюда, я даже не знал, где именно я оказался. А когда я уже оказался в Молдове, я был без паспорта.


Расскажите, как вы здесь устроились?


Когда я приехал сюда в 1999 году, я пришел в Комитет по делам беженцев. Там я принял статус беженца, но до 2001 года я не получил документов. Мне было нечего есть, нечего делать. И я начал работать с одним парнем на автовокзале. Мы продавали газеты и журналы. В комиссариате по беженцам я начал учить государственный язык, румынский язык (государственным языком в Молдавии официально считается молдавский, но некоторые считают его не самостоятельным языком, а диалектом румынского).


Я начал работать и увидел, что имею проблемы каждый день. Кто-нибудь спрашивает [по-русски], а я не понимаю — я знаю только один язык, который учил. Была одна женщина, преподаватель, которая давала мне частные уроки, я начал учить русский язык, но, к сожалению, через несколько месяцев она уехала. И я остался только с тем, чему от нее научился.


Я жил на Ботанике (район Кишинева), снимал комнату. Возвращался как-то домой, и пришла ко мне мафия (в действительности речь идет о сотрудниках полиции). А что я сделал? Надели на меня наручники, забрали. У меня текла кровь от наручников, и я попал в больницу. Туда пришел прокурор, пришел кто-то еще, я им все объяснил, и они меня оставили в покое.


Перебрался на Боюканы (другой район города). Там я снимал комнату. Пришел домой вечером, кто-то стучит в дверь. Пришли двое полицейских. Что такое, какие проблемы? Говорят, что я хочу убить детей в этом доме. Каких детей? Пошли мы в сектор (очевидно, имеется в виду комиссариат сектора, то есть данного района). Там написали протокол. Полицейский сказал: если ты не подпишешь, я тебя убью. У него есть такое большое огнестрельное оружие. И я сказал, я подпишу, чтобы меня тут не застрелили. Тогда меня закрыли в секторе на пять дней, не давали есть. Потом кто-то сказал: «Где этот парень? Надо отправить его в суд». Я все объяснил, судья меня знала — парень, который продает газеты, — и отпустила.


Я решил просить проездные документы, потому что хотел уехать в Европу. Я просил паспорт — паспорт беженца, а не мигранта, но мне отказали. Потом я опять пошел просить паспорт, и мне опять отказали. И через два года просил, и опять отказали. Потом [обращался] к Гимпу, временному президенту, и он сказал: нет, мы очень, очень заняты! Но потом он все-таки подписал, сделали все документы, и молдавский паспорт тоже.


Как вы занялись политикой?


Я у учительницы румынского языка стал учить историю этой страны, начал читать газеты, Jurnal de Chisinau. Я брал старые газеты — новые надо покупать, а старые так дают.


Я хорошо читал газеты. Знаю, что Молдова была оккупирована Красной Армией. Я читал в газетах, которые я продаю: оккупанты, мафия. И у них есть партии. Партия коммунистов.


Тогда я сказал: эй, давай будем бороться за свободу, за фридом. И я начал говорить об оккупации, об оккупантах и мафии. По моему мнению, их очень трудно ликвидировать, потому что оккупанты и мафия очень связаны. Мафия полицейских, мафия прокуроров, мафия судей.


Как известно, вы принимаете участие в акциях Национал-либеральной партии. Вы являетесь членом этой партии?


Да!


Расскажите, почему вы выбрали именно эту партию?


Потому что эта партия борется за свободу.


Но в Молдове есть несколько партий, которые тоже выступают за унирю (unirea, то есть объединение) — Либеральная партия Михая Гимпу, например.


У Национал-либеральной партии только одна цель – униря с Румынией. Только эта партия борется за свободу. А Либеральная партия выступает за вхождение в Европу, они не хотят обязательно присоединяться к Румынии.



Молдавия, по вашему мнению, должна стать и членом НАТО?


Мы войдем туда. Конституция нас блокирует (в конституции закреплен нейтральный статус Молдавии), но мы войдем туда через объединение с Румынией. Потому что Россия не может воевать с НАТО — в НАТО много стран.


Люди, которые написали Конституцию, установили нейтральный статус, они не очень хорошо думают. Если Красная Армия осталась здесь (имеются в виду российские миротворцы на территории неподконтрольного молдавским властям Приднестровья), разве это надо писать? Не надо писать. На мой взгляд, если у нас будет НАТО, мы можем быть свободными. Мы можем добиваться отвода российской армии из Тирасполя.


А сейчас Молдова — нейтральная страна, и мы не можем воевать с Красной Армией. Ты видел, что случилось в 1992 году на Днестре? Много, много людей было убито. Мы не можем воевать с Россией, Россия — это 190 с чем-то миллионов человек, а Молдова — маленькая страна.


Что вы имеете против России?


Я учил историю, я знаю. Россия оккупировала эту страну в 1812 году, Россия подписала мирный договор с Оттоманской империей и забрала эту землю и еще много земель. А в 1918 году была Великая униря (когда Бессарабия была присоединена к Румынии), а потом Сталин опять забрал эту землю и еще Северную Буковину. Во всем виноваты русофоны. И сейчас еще в Восточной Украине есть много русофонов, а на Западной Украине живут свободные люди. А тут у нас нет свободы, тут русофоны.


«Русофонов» немного.


Нет. Слушай, русофонов сюда привезли, множество колонистов из России привез сюда Ленин, очень много. Посмотрите — русофоны контролируют Бельцы, русофонов здесь много, поэтому коммунисты всегда на первом месте на выборах. Их много. Бессарабцев мало, много уехало.


Я не против русофонов, но русский язык не должен быть национальным (имеется в виду государственным) языком. Вы говорите, что в конституции молдавский язык — хорошо, пусть будет молдавский, в публичных институтах будем говорить на молдавском языке. А русский язык пусть останется с вами — говорите дома, в семье на вашем языке. Я не против русского языка, только не использовать русский как государственный язык. Таково мое мнение.


У нас нет свободы, нет. Ты понял? Россия оккупирует нас двести лет и не хочет выходить отсюда. Если русофоны хотят — пусть оставят нас. А мы будем говорить на нашем языке, мы будем свободны! Такое мое мнение. Я говорю — свобода, свобода!


Чувствуете ли вы здесь присутствие расизма?


Да, это есть. Но расизм исходит от членов Коммунистической партии. Когда Воронин (лидер компартии Молдавии, бывший президент Владимир Воронин) сказал мне на площади, что я обезьяна и живу на дереве, и там бегаю...


Воронин так сказал?


Да. Я подал в суд на него, но муниципальная прокуратура отказалась передавать дело в суд, сказала: нет, это не расистские высказывания. Тогда я подал в Европейский суд ... Но я привык к этому, мне часто говорят такое, я уже не обращаю внимания. Обезьяна, обезьяна, обезьяна ... Я привык, меня так называют, потому что я протестовал против Коммунистической партии, потому что я не знаю русского языка, не использую русский язык на работе.


Я пытался завести семью, но коммунисты мне не позволили. Я два года общался с девушкой, и когда я проходил мимо российского посольства, вышел какой-то полицейский, остановил меня и попросил у меня документы. Какие документы? Потому что я разговариваю с девушкой? Показал ему иммиграционные документы — смотрите, все правильно. Полицейский сказал: «Ты видела, какого он года? Он же черный!» И она сбежала от меня. Живу без семьи. Но что поделаешь. Это не по моей вине, а по вине оккупантов.


Сколько вам лет?


Пятьдесят четыре.


Скучаете по Африке?


Эээ, это очень трудно. Я хочу посетить Африку. У меня есть молдавский паспорт, и я могу туда поехать, но деньги — где взять деньги? У меня было два места на рынке, но очень плохих, туда никто не заходит и не покупает. Я стоял там неделю и ничего не продал. Я пошел к начальнику, и он поменял мне место. Потом пришла полиция и забрала мои товары. Половину забрали и убежали. Я подал в суд, но до сих пор ничего не получил. Видишь, как мафия со мной воюет. Я не могу делать что-то другое, чтобы иметь много денег. Красная Армия остается, оккупационная мафия действует.


У вас есть мечта?


Мечта? Я мечтаю иметь семью. Мне трудно создать семью — у меня нет денег. Но я католик, я верующий, хожу в церковь каждое воскресенье.


Одно время вы всерьез думали о том, чтобы выдвинуть свою кандидатуру в президенты Молдовы.


Да, я хотел это сделать, но мне не позволили.


А что вы сделали бы в самую первую очередь, если бы стали президентом Молдовы?


Я бы вступил в НАТО и убрал бы российскую армию из Молдовы. Когда русская армия уйдет отсюда, мы станем свободными. Потому что тогда мафия, которая нас оккупирует, уйдет отсюда. Это самое главное, что надо сделать.



Илья Киселев
Олег Краснов, специально для «Ленты.ру»


Смотрите также

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

КОММЕНТАРИИ:

Новости партнеров
  • Читаемое
  • Сегодня
  • Комментируют